КАРЬЕРА АВАНТЮРИСТА
Слухи о злодействе Андрея Ананова, о том, например, что он нещадно эксплуатирует работников своей фирмы «Русское ювелирное искусство» и присваивает плоды их труда, все-таки преувеличены. Даже на ежевичной ветке из золота, бриллиантов, нефрита и горного хрусталя, подаренной Анановым королеве Британии Елизавете, имеется клеймо соавтора (Вячеслава Леонова). Еще говорят, что в ювелирном деле он не художник и не ремесленник, а купи-продай. Неужели дыма без огня не бывает?!
Потомок дворян и ученых, токарь высшего разряда, недоучившийся студент-физик, профессиональный актер и режиссер (44 спектакля),
автогонщик, которого врачи собирали после аварий, владелец магазина в петербургском пятизвездочном гранд-отеле «Европа», любимый
ювелир принцев Монако, выставляющий свои работы в европейских столицах... Все это один человек по имени Андрей Ананов, задавшийся
целью стать знаменитым в России, из России не эмигрируя. Прославиться в своем отечестве в той же мере, как и на Западе, где ювелиров ценят,
где фотографии Андрея и его очаровательной жены (граф и графиня Ananov) украшают обложки престижных изданий, в то время как
российские газеты не помещают о его триумфах ни строки, а местные коллеги называют бизнесменом, а не ювелиром.
Понятно, как это уязвляет, добавляет противоречий натуре. Искренне поклоняться высокой эклектике Фаберже, не прослыв его двойником, стяжать лавры великого Карла, не повторив его трагической судьбы... Ананов чужд сантиментов и не скрывает, что начал строить свою империю по законам рекламного рынка.
- Расчет был такой: на первом, самом трудном этапе, когда ни денег, ни паблисити, подняться наверх, используя почетное сочетание двух имен. Что
удалось. Хотя двойное клеймо «Фаберже от Ананова» - идея не моя, а французской фирмы «Фаберже», которую вывела на меня жена петербургского
мэра. На приеме у российского посла в Париже она показывала сделанное мной яичко. Французы выпросили его на месяц и приехали в Питер с
заключением фирмы «Картье»: мол, яйцо очень хорошее, мы сами делали такие сто лет назад.
Вообще это история о том, как начинающий русский бизнесмен обвел вокруг пальца шестерых французских адвокатов. Я предложил внести в контракт такой невинный пункт, который им очень понравился: цена изделия не должна превышать 1,5 тысячи долларов. Они, исходя из своего западного менталитета, правильно решили: недорогие вещи будут лучше раскупаться. Но я же не подписывал обязательства выпускать только дешевый товар. Я делал то, что хотел делать! А имя Фаберже было рядом с моим - на афишах, в журналах. Только не на изделиях. Я говорил: «Ребята, ставить на маленьких яичках клеймо «Фаберже от Ананова» как-то неприлично». А все остальное - дороже. А менять условия контракта им было хлопотно и лень.
Вскоре после его подписания в октябре 91-го состоялась первая презентация моей коллекции в парижском отеле «Риц» - с большим шумом, с морем
шампанского и икры; зимний сад был накрыт стеклянным потолком на случай дождя... Обошелся этот ночной праздник в 270 тысяч долларов -
разумеется, за их счет.
Обманывать нехорошо? Но это был типично русский ответ - сперва они меня обманули: «Г-н Ананов, с вас 4 процента от прибыли, до налогов», что со временем стало означать 35 - 40 процентов после налогов. Это если бы я платил. Через два года по обоюдному согласию «Фаберже от Ананова» закончилось. За то, что мое имя до сих пор связывают с Фаберже, я юридической ответственности не несу. В принципе «Фаберже» - имя лицензионное, продается за деньги, как картошка, а владеет им американо-голландский концерн «Юниливер».
Отправной точкой анановского бизнеса можно считать то серебряное колечко, что он сделал за полчаса, в гостях у приятеля, и продал за три бутылки водки в гостинице «Москва». Но вернее будет двигаться, по совету предков, ab ovo - от яйца, столь дальновидно врученного супруге бывшего мэра. Впоследствии оно было подарено жене графа Палена, а Маргарита Пален всего-навсего дочь Аньелли, хозяина «Фиата». В дальнейшем Ананов получал интересные заказы и от этого семейства. Что значит правильно начать рекламную кампанию!
Гостей, немецких телевизионщиков, жаждущих разгадать феномен «современного Фаберже», он отослал в соседнюю комнату - посмотреть автобиографический фильм «Мой отец говорил мне...». Корреспонденту «Огонька» этот кинопродукт уже был знаком.
С учетом специфики жанра фильм получился добротным и очень красивым. Чертовски обаятелен герой, изящны ювелирные цацки, выполненные
Анановым и его помощниками, неожиданны ракурсы, заставляющие поверить, что Петербург по-прежнему Столица и даже нищий у церкви
живописен. Наконец, великолепны кадры Монте-Карло в сочетании с рассказом Ананова о том, как он, русский человек, покорял ихний
фешенебельный курорт. Собираясь в казино, купил белый смокинг. В один карман положил деньги, которые намерен был спустить, в другой - заначку
на чай: особый шик заключался в том, чтобы небрежно кинуть чаевые после проигрыша. Но - выиграл! Как выигрывал много раз в жизни: преодолев
порок алкоголизма, из всех своих талантов сделав ставку на талант рукодела и менеджера, добившись признания у королевских особ,
премьер-министров, звезд мирового искусства.
Я поинтересовался, какова степень участия в фильме самого Ананова, по крайней мере в трех его ипостасях - актера, режиссера и состоятельного человека? Оказалось, в числе его принципов - никогда не платить за рекламу. Поэтому съемочная группа «Лентелефильма» летала в Монако за счет студии. Другой, более тонкий вопрос, насколько экранный Ананов адекватен подлинному. Но фильм так крепко сбит, что не виден зазор между героем и ролью, которую он (актер!), возможно, играет. Поиск ответа мог бы стать сверхзадачей для режиссера, но она изначально не ставилась: фильм сделан от первого лица.
А теперь в лоб: Европа нам не указ, уважат ли ювелира в России? Сам он истово верит: так будет, хотя бы потому, что обижать его нечестно - делал
людям только хорошее. Еще в 1988 году Ананов принял в свой кооператив семерых инвалидов, посвятил в тонкости профессии и точно знает, что этим
людям помог. Сейчас в его фирме сто работников. Мечтает открыть школу и обучать азам ремесла мальчишек, учредить Гильдию ювелиров-мастеров
Санкт-Петербурга, которой будут даны фонды на драгметаллы и право на солидную часть выручки. И если кто-то из его подопечных скажет своему
питомцу: «Держи лобзик, как я, меня учил Ананов», для него это будет достаточно.
Достойный сценарий для следующей серии и реальный проект - для заграницы. После презентации в отеле «Риц» Ананов начал
активно врастать во французский (и не только французский) бизнес: выставки, витрины, магазин на Вандомской площади. Снял
квартиру в 16-м районе Парижа, подружился с сильными мира того, стал завсегдатаем светской хроники. И в этом вновь помогло с
безошибочной точностью подаренное яичко.
- Для благотворительного бала Красного Креста в Монте-Карло я сделал роскошнейшее яйцо, украшенное рубиновым крестом. На нем было шесть открывающихся, как у Фаберже, створок и в каждой рамочке миниатюрные, на слоновой кости, портреты принца Ренье III и членов его семьи. Естественно, сознательная акция. Впервые в истории этих балов я стоял на сцене бок о бок с ведущим Роджером Муром (исполнителем роли Джеймса Бонда) и вручал свой приз, разыгранный в благотворительной лотерее. Церемонию снимали десятки телекамер, ведущие издания мира напечатали снимки с подписями: Наоми Кэмпбелл, Ананов, Роджер Мур. Именно так, без указания страны, профессии, должности. Уже не надо объяснять, чем знаменит Ананов, - и так все знают. А кто не знает, непременно спросит... Допустим, себестоимость яйца 10 тысяч долларов, а рекламу я получил на миллион. Вот эти вещи мне интересны - они затратны, но в них много русского авантюризма и расчета.
Как же не вспомнить, что первая авантюра публичного дарения была затеяна на российской почве и, соответственно, с чисто российским эффектом. Ананов в ходе благотворительного телемарафона преподнес популярной ведущей золотые сережки, а она то ли опустила их в вазу, то ли забыла, о чем долго еще судачили горожане.
Ананову ох как небезразлично, почему в России тускнеет то, что на Западе проходит с блеском. Он понемногу возвращается на российский рынок: закрыл магазин в Швейцарии, половину витрин в Париже... На недавней выставке «Самоцветы России» в Петербурге, посвященной 150-летию Карла Фаберже, их имена вновь оказались рядом. Ананов выкатил коллекцию пасхальных яиц в стиле Фаберже, охватывающую все четыре номинации конкурса: изделия из золота, серебра, недрагоценных металлов и украшения интерьеров. Очень нервничал: легче было сделать три выставки в Париже, чем одну на родине. Очередь выстроилась от входа в Манеж до Мариинского дворца. За день он подписал тысячу каталогов! Успех был подтвержден призом зрительских симпатий.
Но и тут не обошлось без ложки дегтя. Названия номинаций были скорректированы, и в списках соискателей главных наград Ананов своих работ не увидел. В знак протеста ему пришлось выйти из состава жюри, пригрозив завистникам скандалом. Он заслуженный ювелир России, кстати первый ювелир, получивший это звание, и твердо знает свои достоинства: умение увидеть образ на любой стадии - от идеи до воплощения, арсенал технических приемов, позволяющий реализовать сложнейшие замыслы, вкус - безупречный, характер - неуступчивый. Его укоряют: ничего нового не создал, пороха не выдумал, «цельнотянутый» Фаберже, а он во всем верен традициям мастера, бережно их развивает, в отличие от многих фаберЛЖЕ...
«Напрасно Ананов горячился, вбегал и выбегал, а потом сидел отрешенно, в картинной позе. Произошла перегруппировка изделий, - авторитетно заявила председательница жюри. - Если бы он не отозвал свои работы с конкурса, наверняка занял бы призовое место в номинации «украшение интерьеров».
Смените, Андрей Георгиевич, белый смокинг. Это далеко не Монте-Карло.
За последние два-три года отношение к богатым в России мало изменилось. Их по-прежнему не любят. И как Ананов ни старался объяснить, что богатство - понятие относительное, что быть товаропроизводителем в России - тяжкий крест, что всего добился своими руками и головой, через риск и лишения (целый фильм снял, чтобы было нагляднее), все равно депутатом городского собрания выбрали не его, а соперника, выступавшего под девизом: всем поровну, по справедливости.
Увы, в полунищей стране быть ювелиром некрасиво. Проникнется ли обыватель сочувствием к элегантному господину, который живет в беспощадно жестоком ритме, гоняет на «Мерседесе» по раздолбанным питерским улицам, а въезжая поздним вечером в тускло освещенный двор своего дома, прежде чем выйти из машины, кладет в карман пистолет?.. Один раз забыл переложить - чуть не поплатился: у богатых свои проблемы.
Возможно, именно в тот день Ананов понял: есть способ прогреметь на всю Россию, из России не уезжая. Покойников у нас любят. Однако смерть пока не входит в его планы. Страшнее другое - в погоне за славой потерять самых близких, незащищенных людей. Если это, не дай бог, случится, он себе никогда не простит. И, едва осознав, сказал жене: собирайтесь. Теперь живет на два дома: в Питере холостяк, в Париже семьянин. Радуется, что старшая дочка, ей семь лет, лучшая в классе, по-французски свободно болтает. А когда отец спрашивает: «Зайчик, где ты хочешь отдыхать?» - отвечает: «На даче в Луге», хотя могла бы назвать любую страну.
Вот что самое главное, а не творческая склока с дележкой призов. Произведение искусства или туфта - судить потомкам, им восхищаться его работами. Пусть мазохисты-правдоискатели копаются в сегодняшнем окаменевшем г... - Ананов смотрит вперед, и далеко:
- Мне очень важно, как все устроится, когда меня не будет. Хочу, чтобы меня долго и благодарно вспоминали, в роду и в стране. А единственный способ продлить себе жизнь - оставить нечто материальное. В первую очередь это изделия с клеймом Ананова - им забвение не грозит. Второе - мысли, слова, которые отливаются в тексты.
Видавший виды крупье улыбнулся мне приветливо, как черт очередной жертве своего адского притона. Шарик бешено забегал вокруг медленно
вращающегося колеса. Я не выдержал напряжения и отошел от стола, с трудом протиснувшись сквозь толпу игроков и зевак. Отойдя в дальний угол
казино, я посмотрел в зеркало. На меня глядел подтянутый джентльмен в белом смокинге, с блестящими от возбуждения глазами, но с
относительно приятным лицом. Ну что ж, сказал я себе, хотя, конечно, ты урод и надо было сразу закончить игру, все равно более 100 тысяч
франков ты отсюда унесешь (из рукописи Ананова).
| наверх |
Аркадий СОСНОВ
P.S.
Уверен, Андрей не обидится на заголовок. Авантюрист, по его определению, не жулик, а тот, кто рискует. Риск в Монте-Карло оправдался. Как-то будет в России?
